Basic HTML-Version
21
протестант 2/2013
ставляет и каковы его доводы. Льюис сказал,
что речь пойдет о противоречии принятого
Конгрессом постановления Конституции, на
что Дурбороу сообщил, что Комитет принял
решение впредь не выслушивать никаких аргу-
ментов относительно религиозных принципов,
а вести разговор только о законодательной по-
литике; что также было решено не обсуждать
уже принятых Конгрессом решений, независи-
мо от того, противоречат они Конституции или
нет, ибо предполагалось, что Конгресс имеет
право так поступать. Никакое упоминание об
уместности законодательства не учитывалось.
В расчет принималось только одно: как будет
лучше для политики страны – чтобы ярмарка
была открытой в воскресенье или чтобы была
закрытой, согласно решению Конгресса.
Доктор Льюис не нашел, что ответить на это,
он уже и не собирался ничего больше говорить,
но на третий день, в конце заседания, Дурбороу
предоставил ему пять минут для выступления.
Д-р Льюис ответил, что ему нечего сказать, что
у него с собой нет документов и что при сло-
жившихся обстоятельствах он не намеревался
выступать. Но Дурбороу настаивал на высту-
плении, говоря, что при желании Льюис может
занять пять минут. Льюис так и поступил, но
воспользовался временем весьма небрежно.
Сэмьюэл П. Патнэм, президент Американской
Федерации Свободы Мысли, присутствовал на
слушании с той же целью и имел с собой не-
сколько тысячпетиций. ОнподошелкДурбороу,
чтобы тот предоставил ему немного времени
для выступления, и получил тот же ответ, что и
Льюис: аргументы, относящиесяк соответствию
принимаемых решений Конституции, не рас-
сматриваются; выслушивается только то, что
имеет отношение кполитике законодательства.
Узнав, что дело обстоит именно так, Г. Патнэм
не стал настаивать на выступлении. Но, как и в
предыдущемслучае, ему всеже былопредостав-
лено слово. Те несколько выделенных минут он
использовал максимально эффективно.
Я добрался туда достаточно поздно и не успел
узнать об изменениях. Брат Мун был в курсе
происходящего, но у меня не было возможно-
сти поговорить с ним. Мой поезд опоздал, хотя
я все же приехал как раз вовремя, потому что
очень торопился попасть в зал заседаний к на-
чалу дискуссии. Так что у меня просто не было
времени узнать ситуацию. После слушания ко
мне подошел Г. Томпсон из Чикаго и поинтере-
совался, согласен ли я занять оставшееся время
своим выступлением. Я писал брату Муну, что,
какие бы варианты мне ни предложили, согла-
сен подстроиться под обстоятельства. Поэтому
я решил, что обо всем уже договорились. Я от-
ветил Г. Томпсону, что, если он считает нужным,
то выступлю, но предпочел бы сделать это на
следующий день после выступления Амери-
канского союза по защите воскресенья «ASU
– American Sabbath Union». Свое выс тупление я
началименно с того, с чего собирался – с вопроса
о законодательстве, то есть именно с того, что
было решено не обсуждать. Я сразу заметил,
как присутствующие забеспокоились. Больше
всего нервничал председатель. Но я не знал, в
чемпричина. Действительно, вначале слушания
председатель сделал заявление, понятное мне
теперь, но которого не понял в тот момент. Он
сказал: «Сегодняшняя встреча проводится с це-
льювыслушать тех, кто стремится улучшить за-
конодательство, находящееся на рассмотрении
Комитета. Считаю, что будет правильным сооб-
щить Комитету, что настоящее дело несколько
отличается от дела, которое разбиралось год
назад; что Комитету предлагается изменить
существующий закон, а не создавать новый, как
былопредложено годназад. Поэтомуожидается,
что обсуждение этого вопроса в присутствии
Комитета будет происходить исключительно в
рамках изменений, представленных Комитету
в резолюции, которая призвана внести кор-
рективы в закон, касающийся закрытия ворот
Колумбийской Выставки в воскресенье, позво-
лив им оставаться открытыми при соблюдении
приведенных в резолюции условий».
Выражение «не создавать закон» я тогда
не понял, но хорошо понимаю теперь. Но, с
другой стороны, хорошо, что я выступил в те
отведенные мне полчаса, потому что после
этого больше не было возможности говорить в
течение тридцати минут. Самая долгая речь из
тех, которые были в последующие дни, длилась
около двадцати пяти минут, а большинству из
пятидесяти семи выступающих было предо-
ставлено в среднем лишь по десять минут.
Хотя председатель не принял аргумент, при-
веденного мною по поводу Конституции, все
же другие члены Комитета задавали вопросы,
пока не истекло время. Каждый их вопрос был
поставлен так, что отвечая, я был вынужден
ссылаться на Конституцию и говорить о том,
что сделанное противоречит написанному в
ней. Так что аргумент, который они желали
отклонить, был представлен, несмотря на
противодействие председателя. А то, что он
отказался услышать от нас, сказали другие, и
они это сделали гораздо лучше, чем смогли бы
мы.
(Продолжение следует)